Друзей, пришедших пожелать ему доброго утра, Закарэ встретил по-домашнему, просто: в рубахе, перехваченной узким кожаным ремешком, в мягких, без каблуков, сапогах.

– Счастлив и рад видеть тебя, господин Басили, и тебя, мой Шота, и вас, дорогие братья, сыновья моего дяди Вахрама.

Закарэ указал на тахту, приглашая садиться, хлопнул в ладони. Слуги внесли восьмиугольный стол с яствами и напитками. На глиняных расписных блюдах высились горы фруктов. За прозрачными стенками стеклянных сирийских кувшинов жарче рубина играл и искрился охлаждённый шербет.

Закарэ сам наполнил чаши тягучим тёмно-красным напитком, подождал, пока гости утолили жажду и обменялись первыми приветственными словами, не торопясь произнёс:

– Не уйдёте вы от меня сегодня с пустыми руками, дорогие друзья, но вложу я в ваши ладони любопытную новость. На рассвете доставили мне письмо, прибывшее с берегов Гирканского

К Закарэ Мхаргрдзели, первому сановнику государства, гонцы поспешали со всех сторон ведомого мира.

– Без ключа задачу не разрешить. В горе пшеничных зёрен как сыскать конопляное семечко? Сделай милость, скажи, открой поскорее.

Нетерпение гостей доставило Закарэ удовольствие. Он усмехнулся, обвёл всех внимательным долгим взглядом:

– Письмо предназначено для светлого взора царицы цариц солнцеликой Тамар, но вам я открою: мы надолго лишились радости наслаждаться мудрой беседой дорогого всем нам Чахрухадзе, чьи пламенные строфы не раз вселяли мужество в уставшие наши сердца. Движимый жаждой знания и достославной своей любознательностью, наш друг и поэт замыслил посетить северные земли Руси. «От Гирканского моря по реке Волге, или, как говорят арабы, Итиль, я решил отправиться в русский город Владимир» – вот доподлинные слова из присланного им послания.