Полевые цветы как-будто сочувствуют мне, склоняя незаметно хрупкие головки и надеясь, что я распознаю скрытый намек. А я сочувствую им они слишком беззащитны и уязвимы, чтоб выразить свою поддержку и вынуждены прятать свои чувства. Лилипуты в стране великанов!

Впрочем, эти вздорные сосны в своих нелепых колпаках, презрительно не замечающие меня напрасно думают, что они великаншы... Самообман и только! Другая сила походя вырывает их и бросает вповалку вверх тормашками, выставляя напоказ разодранные корни...

Бледненькое солнце осмелилось показаться ранним утром и быстро смекнуло, что сегодня будет бой не по силам... Оно вильнуло пристыженно рыжим лучиком и предпочло укрыться в небесных развалах. По крайней мере - честно! Стоит ли ввязываться в драку, если в себе не уверен?

Темные одежды воинов покрыли уже все пространство до горизонта. Уже нет смысла скрывать свои намерения. Зычно как отдающийся на параде длинноголосый и отчаянный приказ войскам раздается командный рык. Огненная стрела бьет поверх головы. Колонны вздрогнули и двинулись...

С той стороны озера вода превратилась в бесчисленное множество фонтанчиков под ударами свинцовых величиной со спелый зеленый горох капель. Они пересекали расстояние со скоростью пригородной электрички.

Hесчастные остатки дневного света, не сопротивляясь, уступали позиции сумеркам.

Мохнатый вальдшнеп подбитым вертолетом метнулся в сторону леса.

Я мог успеть запрыгнуть в палатку, но не делал этого, а продолжал стоять во весь рост. Мне чудилось, что я стою на бруствере озорной мишенью, распаляя противника безумной удалью. Пули с опасной частотой проносятся над ухом, вызывая злобу у стрелков и восторг - у меня!

Я не хотел прятаться в палатку! Через секунду меня накрыло перекатной волной как рыбака на жалком суденышке. Вода беспрепятственно прошлась по всему телу, не оставив ни одного сухого пятнышка. Конницей налетел рубящий ветер. Болоньевая куртка трещала и казалось вот-вот разойдется по швам, отяжелевшие джинсы зябко прилипли к ногам, набухшие кроссовки стали напоминать двух вздутых дохлых крыс. А сверху, с высоты на меня обрушивалась свирепая матерщина.