На работе, в своей конторе, Ибадов отчаянно скучал, просматривая сметы, заполняя бесконечные графики, копаясь в пожелтевших бумагах, в нужности которых он давно разуверился. Однако все долгие восемь часов он высиживал аккуратно, безропотно, приходил и уходил с работы вовремя, считая пунктуальность и терпение одними из необходимейших качеств для успешного восхождения по крутой служебной лестнице. "Пунктуальность и терпение, пунктуальность и терпение, и все будет в порядке, нужно только выждать время", - думал Ибадов, смутно подозревая, что других необходимых для карьеры качеств у него попросту нет. И как многие инертные люди, которые то малое, что имеют, возводят в своих убеждениях до единственно необходимого, отрицая все остальные качества, и приучаются обходиться тем, что есть, боялся в этом признаться самому себе.

Когда изредка к Ибадову заходили посетители по делам, он принимал озабоченный вид, приподнимался со стула, здоровался с ними за руку и энергичным и в то же время немножко усталым, хорошо отрепетированным жестом показывал на стул, приглашая садиться, и потом молча, с подчеркнуто терпеливым видом, иногда даже прикрыв глаза на несколько мгновений, выслушивал посетителя и, отвечая, старался не употреблять лишних слов, говорил толково, красиво округленными фразами и любовался собой со стороны. Когда заходил к нему кто-нибудь, стоящий выше по служебной лестнице (что случалось крайне редко), Ибадов, испытывая острую неловкость от обстановки - от вида стульев, от неуемной трескотни пишущей машинки и болтовни тети Розы с Любой о своих женских делах, - садился напротив посетителя ко второму письменному столу, поставленному впритык к своему, чтобы не смешить вышестоящего товарища своим начальственным видом (хотя его так и подмывало устало прикрыть глаза и слушать с вежливо-терпеливым выражением на лице), и начинал деловой разговор.