Подсаживание за стол для "посетителей" Ибадов перенял у своего начальства, имеющего большой, красивый кабинет с сейфом и тремя телефонами. Однажды, когда Ибадов сидел у него, съежившись под струей холодного воздуха из кондиционера, к начальнику вошел неизвестный Ибадову, элегантно одетый пожилой человек в дорогих очках. Начальник Ибадова торопливо поднялся, заученно-радостно улыбнулся и пошел навстречу важно нахмуренному товарищу, переполненному чувством собственного достоинства, которого хватило бы человек на двадцать. Начальник Ибадова вытянул вперед обе руки для приветствия и по пути коротко бросил Ибадову: "Потом зайдете". Выходя, Ибадов оглянулся в дверях и видел, как его начальник с искренне счастливым видом усаживается напротив дорогого гостя за роскошной полировки стол, приставленный к своему письменному в форме буквы Т. Память четко отпечатала это, и с тех пор Ибадов к качествам, необходимым для карьеры, прибавил еще одно - вежливость, которая, кстати, не требовала от него никаких усилий и жертв, потому что Ибадов по натуре своей был человек воспитанный.

Домой с работы, из центра города в дальний микрорайон, Ибадов ездил в вечно переполненном автобусе, и когда невзначай наступал на чью-то ногу в автобусной толчее, то произносил старомодное, как розовый шелковый абажур, пропахший нафталином, слово.

- Виноват! - говорил он застенчиво, с искренне виноватым видом.

Жил Ибадов в однокомнатной квартире. В комнате, кроме двух маленьких письменных столов, составленных, как и па работе, буквой Т, ничего примечательного не было. Да еще на стене висел позапрошлогодний японский календарь, подаренный Ибадову приятелем в прошлом году и раскрытый теперь на августе, хотя август давно прошел. Но именно на листе этого месяца красовалась полуобнаженная, самая очаровательная, по мнению Ибадова, женщина из всех имеющихся в календаре.

Придя домой, Ибадов первым делом разоблачался, надевал старую пижаму и какие-то невиданные, тоже полосатые шлепанцы, купленные по случаю лет семь назад, и в этой зебриной шкуре усаживался на кухне и выпивал стакан сладкого чая с пресной булочкой.