Сахар стоил денег, и капитан постоянно ворчал по этому поводу, но ничто не могло заставить старика изменить своей привычке. Август утверждал, что помет старика настолько сладок, что хряк всегда увязывался за ним, когда тот отправлялся посрать, и это вполне могло быть правдой. Сам Ньют старался держаться от хряка подальше, да и его помет состоял в основном из бобов.

К тому времени как Калл надел рубашку и сел за стол, Август уже накладывал себе вторую порцию. Пи и Ньют нервно поглядывали на горшок, сами жаждая получить добавки, но, будучи людьми чересчур вежливыми, ждали, когда все возьмут себе по порции. Аппетит Августа мог быть сравним только со стихийным бедствием. Калл удивлялся вот уже тридцать лет и до сих пор не уставал это делать, глядя, как много ест Август. Он не работал без суровой необходимости, но каждый вечер садился и мог переесть троих мужиков, горбатившихся весь день напролет.

В их бытность рейнджерами, когда дел было не так много, парни часто садились и обменивались историями насчет обжорства Августа. Он не просто много жрал, он делал это стремительно. Повару, который захотел бы задержать его за жратвой больше десяти минут, не мешало бы приготовить не меньше половины барана.

Калл пододвинул стул и уселся. Август в этот момент тащил к себе половник с бобами, и Калл подставил под него свою тарелку. Ньюту так это понравилось, что он громко расхохотался.

— Спасибочки, — отозвался Калл. — Когда тебе надоест бездельничать, можешь пойти в официанты.

— А что, я однажды работал официантом, — не растерялся Август, сделавший вид, что он как раз и хотел положить Каллу бобов. — На речном судне. Мне тогда было не больше лет, чем Ньюту сейчас. У повара даже была белая шляпа.

— Зачем? — спросил Пи Ай.

— Потому что настоящие повара должны носить такие шляпы, — объяснил Август, взглянув на Боливара, который как раз размешивал немного кофе в сахарной жиже. — Вообще-то не шляпа, скорее шапка, сделана вроде как из простыни.