Кобыла была серой масти с белой мордой и белым пятном на лбу, слишком высока для индейского пони и коротконога для чистокровки. Характер ее говорил о том, что, весьма возможно, она и провела какое-то время у индейцев, но у каких индейцев и как долго можно было только гадать. Все, кто ее видел, хотели купить, настолько она была стильной, но Калл не обращал внимания на предложения, хотя и Пи Ай и Ньют жаждали от нее избавиться. Им каждый день приходилось иметь с ней дело, от чего они сильно страдали. Однажды она дала Ньюту такого пинка, что он перелетел через всю кузницу и едва не попал в горн. Пи Ай боялся ее не меньше, чем индейцев, а это что-нибудь да значило.

— А чего Ньют задержался? — спросил Август.

— Может, заснул на дне колодца, — предположил Пи Ай.

Но тут Август увидел идущего с поля парня. Тот так устал, что еле двигал ногами. Пи Ай успел уже здорово поддать, пока Ньют добирался до фургонов.

— Видит Бог, Ньют, я рад, что ты уже здесь, а осень еще не наступила, — высказался Август. — Нам бы тебя летом здорово не хватало.

— Я в кобылу камнями кидался, — усмехнулся Ньют. — Ты видел, какой шматок она выкусила из Калла? — Ньют задрал одну ногу и аккуратно счистил грязь с сапога, а Пи Ай тем временем продолжал выполаскивать пыль из горла.

Август всегда восхищался способностью Ньюта стоять на одной ноге, счищая грязь с другой.

— Ты только взгляни, Пи, — предложил он. — Уверен, ты так не сможешь.

Пи Ай настолько привык видеть Ньюта на одной ноге счищающего грязь с другой, что он не понял, чего это такого он не сможет сделать. Несколько добрых глотков виски иногда настолько притормаживали его умственные процессы, что мысли его начинали ползти со скоростью улитки. Такое чаще всего случалось на закате после тяжелого дня, проведенного за копанием колодца или подковыванием лошадей.