Старый фермер ничего не ответил.

— К нему были несправедливы, Джон, в том числе ты и Лори. Поэтому вы не замечали того, что он делал для всех нас, и не уважали его.

Джон Барлоу выругался.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, женщина?

— Там в городе, — сказала она, — Лори была груба с ним. Женщине нельзя грубо относиться к своему мужу, тем более, когда он переживает тяжелые времена.

— Лори мало что видела хорошего от Дана, — защищал Джон свою дочь.

Этхел подошла ближе к нему.

— Не в том дело. Мы вырастили ее, ты и я. Когда я приехал сюда, здесь не было ни деревца, ни сада, ни ограды. Я помогла тебе, делая все, что было в моих силах. Ты много работал, никто не скажет, что ты ленился. Но ты не спрашивал нравилось ли это мне.

— Что? — спросил Джон грубо.

— Грязь и изнуряющая жара, дожди, которые обрушивались тогда, когда мы их не ждали, и то что временами нам нечего было есть.

Джон зло ответил:

— Что это ты вздумала жаловаться, женщина?

— Я никогда не жаловалась, Джон, ты это прекрасно знаешь. У Лори уже есть свой дом, хотя она замужем всего два года. Я думаю, что если бы люди занимались тем, что им больше по душе, они были бы счастливы. Мне нравится Дан Скотт, он прекрасный человек.

Джон Барлоу поднялся и налил себе виски, потом снова опустился в кресло. Он немного отпил из стакана, наслаждаясь хорошим напитком. Он все еще был раздражен.

— Я больше не хочу этого слышать, Этхел.

— Тебе придется выслушать меня, Джон Барлоу, — ответила она, садясь напротив него. Она прислушалась к дыханию Дана и твердо сказала: — Ты не справедлив к этому человеку, Джон. Горожане были не справедливы к нему и Лори тоже. Я бы не удивилась тому, если бы он уехал отсюда, забыв вас всех.

Джон Барлоу с трудом верил, что это говорит его жена. Он заерзал в кресле, неожиданно почувствовав себя неловко под ее прямым взглядом, больше он не мог вынести этого.