Что же это за люди? Что ждет меня впереди? Может быть, они просто везут меня в подходящее место, чтобы утопить? Какие-нибудь маньяки. Привяжут к шее камень - и в воду, в заранее высмотренный омут. Боже мой, чем же все это кончится...

Под плеск волн я задремал.

Проснулся я от голосов у себя над головой. Разговаривали двое. В одном я узнал Николая, другой голос не был мне знаком.

- Я люблю Блока. Про выпивку он здорово шпарил, - неторопливо басил самодеятельный поэт.

- Дело не в выпивке, - отвечал ему тихий голос. - Блок сумел в своих стихах воплотить душу русского народа. Душу очень противоречивую - обратите внимание на подвыпившего русского человека: в нем странным образом сочетаются дикий восточный разгул, слезы, восторг, апатия, уныние.

- А мне, когда выпью, всегда морду кому-нибудь хочется набить.

- Вот видите. Но в то же время, я уверен, вы никогда в нетрезвом состоянии не позволите ударить голодного, дрожащего щенка, который попросил у вас кусок хлеба.

Николай помолчал, очевидно обдумывая слова Тихого голоса.

- Верно, щенка не ударю, - наконец согласился он. - А ведь точно не ударю! - даже как бы удивился Николай. - Чудно получается. Человека изобью, а собаку пальцем не трону. Как это можно объяснить?

- В этом-то и состоит одна из загадок русской души.

- Да, загадок много, - по тону голоса я понял, что Николай зевнул. Никогда не узнаешь, что у человека на уме. Вот, например, скажи, что у меня на уме? Ни за что не угадаешь...

- Не знаю... Может быть... не сесть на мель.

- Знаешь что? - Что?

- Как бы половчее взять тебя.

- То есть, как... Что вы имеете в виду?

- То и имею. Двинуть тебя по кумполу или и так справлюсь.

- Я что-то вас не совсем понимаю...

- Сейчас поймешь...

- Пустите меня! Что вы делаете!

- Не брыкайся!

- Я заявлю в милицию... Эй, люди! На по...