Но проходила минута за минутой, а наверху было тихо. Лишь когда, по моим предположениям, солнце стало клониться к вечеру, на палубе началась возня: гремело ведро, плескалась вода, позвякивали ложки, наверное, Николай начал приготовления к варке ужина. При мысли об ужине я проглотил слюну. Уха, хлеб и луковица были давным-давно съедены.
Раз они решили готовить ужин, то вряд ли мы приедем на место даже этой ночью, иначе они ужинали бы дома. С женами, попивая самогон... А если так... У меня даже замерло сердце от мысли, которая пришла... Я уселся поудобней и принялся обдумывать план во всех деталях. Вскоре Николаю Чернобородый принес рыбу. Я слышал, как они разбирали улов.
- Ершей тоже клади, - настаивал Чернобородый.
- На фига они нужны? Буду я о них руки колоть.
- От ершей самый навар. Я один раз из одних ершей уху жрал. Во - сила!
- Ну и чисть их сам.
Они немного поспорили, поругались, потом Николай сдался. Чертыхаясь, он принялся потрошить ершей. Один раз он наколол себе палец и со страшными проклятьями запустил провинившегося ерша за борт. Мне было слышно, как бедняга заскакал по палубе и плюхнулся в воду.
Наконец рыба была начищена, и наши тюремщики закурили. Через щели в люке до меня донесся запах табачного дыма. Минут пять прошло в молчании.
- Что-то у нас нынче медленно дело идет, - послышался наконец голос Николая. - Третьи сутки болтаемся, а только двоих взяли.
- Да и то каких-то дохлых.
- Сойдут. Не солить же их. Ха-ха-ха!
При этих словах, как говорилось в старых романах, кровь застыла у меня в жилах. Я вцепился в ручку люка, чтобы не свалиться с лестницы.
- Места безлюдные, - сказал Чернобородый. - В следующий раз надо идти за Щучье. Там дом отдыха. В любое время навалом. Да морды все кирпича просят. Мы с Самим туда за водкой плавали - нагляделись. Один там был пудов на десять - все психовал, что к пляжу пристали - мол, песок попортили бензином. Так хотелось загарпунить, да Сам не разрешил - не любит оставлять следов. Уж он бы у меня попрыгал. Специально бы его на Жабий пляж посадил. Пусть с ними бы покупался. Ха-ха-ха!