Сундуков вскочил и вытаращил на меня глаза.

- Надеюсь, вы шутите?

- Какие могут быть шутки в нашем положении? Это одна из наиболее вероятных версий. Иначе бы для чего им похищать людей? А что, очень выгодно. Свинью год откармливать надо, корма заготавливать, возиться с ней, то, се... А тут дармовое мясо. Чесночку, лучку добавил, лаврового листика, и колбаска готова. Свиная, так сказать, домашняя... По два девяносто. А покоптить чуть - и на все пять сорок потянет.

Сундуков откинулся на подушку.

- Чепуха... А впрочем... Боже мой... неужели вы правы? Какой ужас... Стать колбасой... Двенадцать лет учился... увлекался Платоном...

- Не говорите пока о себе в прошедшем времени. У нас еще в запасе полдня. Думаю, что раньше ночи выгружать нас не будут.

- А если они сначала... а уже потом...

- Не исключена возможность. Мы не знаем их технологии.

- Боже мой! - Роман вскочил с кровати и заметался по каморке. - Что за дикая нелепость! Еще час назад купался...

- Не расстраивайтесь раньше времени. Ведь это только предположение.

- Точно? Точно! Вы правы! Я чувствую.

Роман упал на кровать и застыл. Сколько я ни теребил его и ни уговаривал преждевременно не превращать себя в колбасу - все было бесполезно. "Боже мой... Боже мой", - шептал он в подушку.

Я уже жалел, что рассказал ему о своем предположении. Не думал, что он окажется таким нюней - все-таки студент, изучал Платона...

А катер все шел и шел безо всяких происшествий. Иногда раздавался его гудок, которым он, очевидно, приветствовал встречные суда, да над головой по палубе шлепали босые ноги - вот и все звуки, доносившиеся снаружи. Я решил сесть на самую верхнюю ступеньку лестницы, кровать все равно была занята, может быть, мне удастся подслушать какой-нибудь разговор, из которого станет ясна наша судьба. Я ругал себя за то, что не догадался сделать это раньше. Наверняка что-нибудь услышал бы.