— То, что не пошло…

Игорь задумался.

— Это надо лично вам?

— Нет. Моей племяннице. А она тебе квартиру уберет. Золотые руки.

— Одну минуточку… — извинился Игорь.

Трубку взяла его жена Карина:

— Убрать квартиру — пятьдесят долларов. А песня стоит пять тысяч — вы че? — спросила Карина басом.

— Откуда у девочки из провинции пять тысяч?

— Пусть заработает. Не такие уж большие деньги.

— Для вас небольшие, — уточнила Кира Сергеевна. — Игорь эту песню за полчаса напишет.

— Может, и за полчаса напишет. Но кто будет оплачивать мансарду?

Мансарда — это голодная молодость. Художник Пикассо рисовал голубя мира одним росчерком пера и брал миллион. Он раскладывал эту сумму на всю голодную молодость.

Кира Сергеевна захотела сказать: «Но ведь Игорь не Пикассо». Однако зачем обижать человека. Она сказала:

— Мы ведь не на Западе. Мы живем в России.

— Мы давно уже не в России, — заметила Карина. И добавила: — Пусть твоя племянница заедет к нам и уберет квартиру. Я заплачу ей за уборку. Одно другому не мешает.

— Я записываю адрес, — сказала Кира Сергеевна и подвинула к себе блокнот.

* * *

В назначенное число Анжела поехала к композитору и убрала квартиру. Чистота бросалась в глаза. Было не просто чисто, а вызывающе чисто. Анжела постаралась.

Композитор оказался приятным и даже красивым. Лысина ему шла. Анжела подумала, что с волосами он был бы хуже. Волосы отвлекали бы от лица.

— Хотите чайку? — спросил композитор.

— Можно, — разрешила Анжела.

Они уселись за стол. Композитор вытащил хлеб, сыр «Рокфор» и колбасу.

Сыр был с плесенью, вонял грязными ногами. Анжела не могла это есть. Зато хлеб — ноздреватый, мягкий, с хрусткой корочкой.

— Ты с Кирой живешь? — спросил композитор.

— С Кирой Сергеевной.