— Да, — с отвращением отозвался маэстро Марк Тамаркин.

— С вами говорит заслуженный работник культуры Кира Дегтярева.

— Не знаю такого, — перебил маэстро.

— Очень плохо, — осудила Кира Сергеевна. — Если возле вас есть люди, спросите у них. Меня знают все, кроме вас.

— Щас… — неожиданно согласился маэстро.

Он отвел трубку от уха и громко о чем-то спросил. Кира разобрала слово «засрак» — так сокращенно называли заслуженных работников культуры.

Потом в трубке зашуршало, и маэстро сказал:

— Ну…

Это значило, что он готов слушать.

Кира Сергеевна поняла, что окружение подтвердило ее имя, вполне известное, но не очень авторитетное.

— Вы не могли бы прослушать одну девушку… Это займет у вас пять минут, а для нее… Вы можете составить счастье целой жизни…

Кира Сергеевна нервничала. Она привыкла к подобострастию в свой адрес и не умела противостоять хамству.

— Прописка есть? — спросил маэстро.

— У кого? — не поняла Кира Сергеевна.

— У вашей протеже.

— Есть, — легко соврала Кира Сергеевна.

— Деньги есть?

— Да, да… У нее отец работает на «Кампомосе». Мясоперерабатывающий завод. Колбаса.

— Так… — Маэстро думал. — Сегодня в шесть. По адресу…

Он продиктовал адрес. Кира записала.

В трубке раздались короткие гудки. Кира откинулась на стуле, облегченно выдохнула. Дело сделано.

Она отключила телефон. Потом снова включила и набрала телефон своей подруги, светской сплетницы Регины. Передала содержание и суть разговора с Марком Тамаркиным.

— И чего? — спросила Регина. — Что тебя удивляет?

— При чем здесь деньги и прописка?

— У него драма, — объяснила Регина. — Он взял девчонку из провинции, придумал ей псевдоним. Раскрутил. Вложил бешеные бабки в пиар-кампанию, а она его кинула. Вышла замуж за стриптизера. Он теперь боится.