- И вам здравствуйте, - проговорила я, сбрасывая пахнущую дешевым табаком лапу со своего плеча.

- Чего пасмурная, как серое небце? - Семен поставил напротив меня стул и водворил на него свою крепкую костистую задницу.

- Серое... чего?

- Небце, - он хохотнул, - небо, небушко, небосвод. Совсем язык перестала чувствовать, bambina?

- Отстань. Не лезь со своей заумью. Ты один у нас язык чувствуешь, не удержалась я, - коверкаешь его на каждом шагу.

- Не коверкаю, а совершенствую своей живой речью. - Он поднял кривоватый палец с коричневато-желтым никотиновым пятном на подушечке. Бачишь разницу?

- Бачу, Семен, только будь другом, свали куда-нибудь.

- Неприятности? - Гузько весь подобрался.

- Наоборот, все отлично. Не порть настроение.

- Держи. - Из-за спины Семена показалась холеная Лилькина рука с серебряным витым браслетиком на запястье.

Лилька протянула мне кружку дымящегося кофе и, быстро пристроив свою на стол, опять исчезла. Я с удовольствием отхлебнула.

- Составить вам, девчонки, компанию? - спросил Гузько, почесывая животик.

- Еще чего, - вернувшаяся Лилька отодвинула его мягким плечом такой идеальной формы, что, живи она тройку веков назад в Антверпене, заставила бы позеленеть от зависти всех рубенсовских граций и богинь.

- Не прогоняйте старого человека. - Гузько умудрился согнуть в полупоклоне свою мосластую спину.

- Еще чего! - опять фыркнула Лилька. - Сам уйдешь, песик. К нам сейчас Ирочка присоединится.

Семена перекосило. В общем-то достаточно дружелюбный, он на дух не выносил Ирочку Кривцову, первую красавицу и лучшую журналистку нашей газеты.. Чем так смогла задеть старого крота юная фея, для всех оставалось загадкой.