Кабинет говорил о том, что его хозяин далек от газетной элиты, заседающей в сверкающих до блеска офисах, с хорошей аппаратурой и вышколенными секретаршами. Это был плохонький кабинетик не слишком преуспевающего главного редактора не слишком популярной газетки.
Но мы, журналисты, все же убеждали себя, что делаем важное дело, пять раз в неделю нагружая читателя разнообразнейшей информацией. И надо признать, не все материалы были откровенной бодягой. За свои, по крайней мере, я могла бы поручиться головой.
Не выдержав первой, я спросила:
- Чем тебя не устраивают наши, вернее мои, материалы?
- Меня? - Главный встрепенулся, вытаращился якобы в недоумении и охотно подхватил разговор: - Меня они устраивают абсолютно всем, но вот читателя... - тут Пошехонцев театрально закатил глазки, - читателя наши материалы устраивают не слишком.
- Поясни. - Я взяла главного редактора за пуговицу мятой рубашки.
- Ты же знаешь, какие у нас рубрики имеются и какие наиболее привлекательны для читателя. Его нельзя оставлять пассивным, постоянно нужно возбуждать, то есть потчевать чем-то интересным, захватывающим.
- Значит, статей о маньяках, убийцах, террористах уже не хватает?
- Я не об этом, - Илья Геннадьевич досадливо поморщился. - Этого добра было и будет всегда с избытком, нам важно побольше писать о культуре.
- Ну и... - Я ждала продолжения.
- Побольше надо новостей культуры.
- Илья, моя рубрика вообще-то регулярная, и материал я даю постоянно.
- Понимаю, понимаю, - Пошехонцев сморщился так, словно хлебнул неразбавленной лимонной кислоты, - но твои материалы всегда несколько специфичны.
- Америку ты мне не открыл, но пояснить все же придется.
- Придется - поясню. - Илюша перестал мяться и весь подобрался. - Твои репортажи всегда о каких-то одиозных личностях: то об "афганце" без обеих рук, который сочиняет музыку, то о брошенном мальчике, живущем на вокзале, который из фантиков сделал макет Красной площади и Кремля, то о сестрах, живущих в детдоме и вышивающих бисером сцены из Евангелия, то о бабуле, которая в семьдесят лет взялась за кисть и мажет в чулане свои шедевры...