- Какое? - Пошехонцев немедленно придал физиономии подобие серьезного внимания.

- После статей об этой... - ну, сам понимаешь - я хочу написать материал, но только о ком или о чем сама захочу, безо всяких предварительных советов с тобой. И ты эту статью примешь. Примешь, - я сделала выразительный жест, - безо всяких кривляний и ссылок на то, что это не пойдет.

- А о чем будет статья?

- Пока не знаю. Но только на этих условиях я согласна писать о модели. Ты понял?

- Понял. Знаешь, Леда, - он снова протиснулся за свой стол, - твои требования не так уж и непомерны, - он задумчиво посмотрел на меня, Материал у тебя всегда интересный, поэтому с моего благословения пиши о чем хочешь. Но после того, как выйдут статьи о Диане. Когда будет готово интервью с ней, причем приличное.

- Вот в этом, Илюшенька, можешь не сомневаться. Плохо писать - себя не уважать.

- Договорились. У меня все. Если никаких вопросов больше нет, то позови мне, пожалуйста, Лилию.

Пошехонцев сделал вид, что снова занялся разглядыванием красоток в журнальчике, а я направилась к двери.

Перерыв на обед разогнал моих коллег, никто не стучал по клавиатуре, стало тише. Журналисты разбрелись кто в буфет, кто в курилку. Некоторые образовали группы и пили кофе. Компания из четырех человек в уголке мирно, по-домашнему, перебрасывалась в картишки. Ничего удивительного, каждый использует свой законный перерыв, как ему больше нравится.

- Как успехи? - спросил меня вечно шмыгающий носом Кирилл Волоснов, поднимая голову от толстой растрепанной книги.

- В смысле? - Я приостановилась.

- Как Илья отреагировал на твой материал? - Кирилла ничуть не смутил мой недовольный тон.

- Как муж, с которым живешь уже давно.

- То есть?

- Когда предлагаешь одно и то же, оно приедается, хочется молодого, упругого и умелого тела на все согласной путаны.