- Леда, ты чего? - Кирилл с искренним недоумением уставился на меня, даже носом шмыгать перестал.

- Ничего. Наш главный в восторге от моих материалов, но теперь он хочет, чтобы я писала о моделях.

- О каких это? - тут же встрял Семен Гузько. - Модели - это же клево!

- Для тебя, Семен, не сомневаюсь, что клево. Даже суперклево. Вот только вся эта публика не для меня.

- Не вынесла, значит, душа эстета... - гнусовато произнес Гузько. - А чем они тебе так не нравятся? Балдежные ведь девочки.

- Семен, - меня прорвало, - ты можешь писать о них сколько тебе влезет, ты можешь исходить слюной или облизывать их глянцевые портреты с ног до головы, ты можешь даже мастурбировать, глядя на их фото, закрывшись в сортире, но я-то здесь ни при чем, меня их прелести не возбуждают!

- Ладно тебе, Леда, успокойся. - Гузько, неравнодушный ко всякого рода женским прелестям, поутих. - Ничего ведь страшного.

- Точно, - тут же поддержал его Волоснов. - Сделаешь статейку, ну две, и пиши потом о композиторах и балетмейстерах.

- Балетмейстерах? - Я посмотрела на Кирилла.

- Ага, - радостно закивал он, обнажая в улыбке неровные желтые зубы. Тут в твое отсутствие Михайловский звонил, за статью благодарил, на ужин звал.

- Треплешься? - Я начала понемногу успокаиваться.

- А вот и нет, - возмутился Волоснов, вытирая под носом и призывая в свидетели подходящих коллег. - Все свидетели, что этот танцор-мен тебе звонил, рассыпался в благодарностях, приглашал сходить кое-куда. Очень жалел, что тебя нет, просил позвонить ему, когда появишься.

Коллеги, слушая разглагольствования Кирилла, согласно кивали головами.

У руководителя Санкт-Петербургского мужского балета Валерия Михайловского я брала интервью полтора месяца назад. Статья только успела появиться, как балет отправился на гастроли во Франкфурт. А сейчас, стало быть, вернулся.

- Вернулись, - откликнулся на мой телепатический позыв Кирилл, - и пробудут в городе почти всю осень. В конце месяца хотят представить публике новую программу.