За это время изменилось очень многое. Наступил новый век. При этом один социальный строй благополучно дал дуба, а на смену ему явился другой весьма молодцеватый, наглый, зубастый. Соответственно, при нем могут преуспевать такие же молодцеватые, наглые, зубастые, те, кто сумел вовремя пошевелиться и обеспечить себя приличным капиталом. Остальным же осталось прозябать, как и раньше.
Нужно еще добавить, что в моей жизни за эти десять лет не изменилось практически ничего. Короткое неудачное замужество, короткие, ни к чему не обязывающие романы. Как итог - одинокая тридцатичетырехлетняя женщина, обитающая в однокомнатной квартирке и перебивающаяся в маленькой питерской газетенке.
А когда-то так верилось, что будет популярность, будут деньги, мир будет лежать у ног. Куда все ушло? Словно холодная невская волна смыла все розовые мечты. Теперь думы только об одном: чтобы не заболеть, чтобы получить за материал побольше, и как осколки мечты - найти работу в более приличном месте. Из-за этого не отказываюсь от разных встреч с нужными людьми, стараюсь держать себя в форме, чтобы не выглядеть опустившейся, давно махнувшей на себя рукой бабенкой, каких полно вокруг.
- Чего задумалась? - привел меня в чувство въедливый Лилькин голос. Ты, мать, что-то сегодня не в духе.
- Почему это?
- На морде написано, - торжествующе произнесла коллега.
У нее, любительницы ночных дебошей и обладательницы великолепного тела семипудовой стриптизерши, никогда и ничего на морде не отражалось, даже если она проводила в пьяном угаре несколько суток подряд. Лицо чуть заострялось, под глазами появлялись легкие тени, но зеленые глаза смотрели зазывающе-порочно, обещая райское наслаждение в мощных Лилькиных объятиях. Стоит ли удивляться, что мужики липли к ней, как мухи к меду?