«Река Уса протекает совсем рядом с Воркутой, — лихорадочно соображала я. — Добраться до нее, а там вверх, бечевой против течения на перевал к озеру Щучьему. Заодно почувствую, что значит подниматься вверх „корабликом“». Местность того района я примерно знала, недалеко от Воркуты, как раз на Усе, я, работая в Институте авиационной и космической медицины, участвовала в зимнем натурном эксперименте на выживание летчиков, ходила в тех местах в спортивный лыжный поход.

Мы прилетели в ту же воинскую часть, с добровольцами из которой мы проводили эксперимент, но знакомых я не встретила. С талонами на питание я пришла в летную столовую, представилась путешественницей, и меня кормили в части бесплатно даже без талонов.

У военнослужащих я стала узнавать, как попасть на Усу. Мне нужно было добраться лишь до реки. Но к старту тащить через тальники рюкзак с тяжелым грузом 10–15 километров мне было не под силу. Командир машины с радарной установкой сказал, что на следующий день они собираются на рыбалку. Я договорилась ехать с ними.

Но на следующий день погода испортилась, похолодало, пошел дождь — рыбалка отменялась. Командир, пристально взглянув мне в глаза, спросил: «Тебе очень нужно на Усу?» — «Да», — ответила я. «Садись». Меня довезли до плотины на реке на этой самой машине с радарами, и мы распрощались.

Поднявшись выше плотины, я быстро собрала каяк и поплыла наверх. Погода была препротивнейшая: холод, ветер и дождь. Как только закончился участок реки, запруженный плотиной, пришлось впрягаться в бечеву и тащить каяк против сильного течения вверх. Вода на реке была высокой, в тундре снег недавно сошел, а на северных обрывах реки еще лежал темными пластами. Весенний паводок здесь еще не кончился.