1

рассыпались таким лихим и весёлым перезвоном, что казалось они сейчас же сойдут с ума от непомерной радости.

— Слава русскому оружию!!! По-бе-да!!! — поняли высыпавшие в ночь люди, — Господи, счастье-то какое!!!

Люди кинулись поздравлять друг друга, целовать соседей и первых встречных, а потом, когда первая радость схлынула, весь город опустился на колени. Люди благодарили Бога, Пресвятую деву Марию и, конечно же, своих защитников.

В соседнем пасаде, проснувшись, перезвон подхватили колокола местной церквушки, следом заголосила колокольня другого пасада, затем следующего и малиновый звон, наполнив всё звёздное небо Руси, полетел до заждавшейся и истомившейся в неизвестности Москвы…

И колокола кремля взорвались всеколокольным тиумфом и наполнили сердца людей благой вестью: Мамай разбит!

* * *

Ох и не любила Ефросинья, когда её Захарий бражничал! По молодости он пил, как и все на Руси, но знал меру, а вот когда старость подошла, стал слаб и ковш-другой мёда валил некогда крепкого Захария с ног и тогда он валялся по полу избы, пьяно бормоча отрывки давно прошедших событий. Он то всхлипывая, вспоминая давно пережитые обиды, то пытался рвануть песню от пришедших в его пьяную голову воспоминаний прежних побед. Перед тем, как окончательно свалиться и уснуть, он размазывал по усам и бороде слёзы вперемешку с соплями и не давал Ефросиньи прохода, требуя себя поцеловать.

— Иди-ка ты, дед, спати, — злилась Ефросинья и отталкивала мужа, брезгуя его пьяным видом и размазанных по лицу соплей. Захарий обижался и никак не мог взять в толк, отчего это всегда любящая жёнушка не хочет приласкать его жарким поцелуем.

Он сконфуженно смотрел на жену и раз за разом повторял:

— Ну почему ты меня не цалуешь?

Правнуки, поневоле наблюдавшие эту сцену, прыскали от смеха и с интересом ожидали поцелует бабуля деда или нет, а давно взрослые сыновья улыбались в усы, глядя на проснувшуюся любовь старого отца.