– Но я в Москве только ради того, – взмолился Пологов, – чтобы увидеть…

– Меня вы уже увидели, Андрей Викторович, а марку тоже увидите, может быть… Кстати, она не продается. – И тут Алла позволила себе на прощание прочесть нотацию: – Искусство собирателя требует терпения, долгого терпения. Через пару-тройку дней! Извините, меня собака ждет! – Эти слова она произнесла уже в гардеробе, надевая зимнюю куртку.

Пологов позвонил не через два или три дня, даже не назавтра, он позвонил через час:

– Вы балованная, красивая женщина!

– Час назад я была интересная, теперь стала красивая? Или у вас перед глазами – заветная марка?

– Вы надо мной издеваетесь, Алла Владленовна!

– Жизнь издевается надо мной, – вдруг грустно сказала Алла, – вы подвернулись, и я отыгрываюсь на вас!

Пологов уловил изменение интонации и смягчил голос:

– Я ведь нахожусь возле вашего дома!

– Как же вы тогда звоните?.. Поблизости нет пи одного автомата. Ну да, я забыла, теперь есть телефоны, которые в руках носят.

– Выгляните в окно, пожалуйста! – попросил Пологов. – Если у вас окна на улицу.

– У меня во двор.

Пологов решительно шагнул в арку, которая, очевидно, вела во внутренний двор.

Алла вместе с Фомой, который для этого встал на задние лапы и оперся ими на подоконник, глянули в окно. Внизу стоял Андрей Викторович Пологов, по-прежнему без шапки, и махал левой рукой, в которой держал букет сирени, в правой был телефон. Он что-то прокричал, но Алла не слышала. Чтобы услышать, приоткрыла окно.

– У меня тоже был когда-то эрдель, – кричал Пологов, – чудная девочка!

– А у меня мальчик, – ответила Алла, – а вы с виду такой приличный, такой интеллигентный, а на самом деле приставучий, наглый!

Два старичка во дворе с удовольствием прислушивались к этому милому разговору.

– Нет, – возражал Пологов, – просто я упорный в достижении цели!