– Квартира девять на третьем этаже! – крикнула Алла. – Вход с улицы, первый подъезд.

Пологов заторопился обратно на улицу и буквально через пару минут звонил в девятую квартиру.

Алла открыла дверь на цепочке и в образовавшуюся щель просунула руку:

– Сирень давайте! Обожаю сирень! Где вы добыли сирень в начале декабря? Хотя теперь все можно добыть, были бы доллары!

– У меня дойчмарки! – уточнил Пологов.

– А почему вы русский, а живете невесть где? – Алла все еще не снимала цепочки с двери.

– Мои дедушка и бабушка эмигрировали из России в одна тысяча девятьсот девятнадцатом году!

– Все ясно, – Алла понюхала сирень, – майская пахнет лучше, чем эта, оранжерейная, но все равно спасибо, вкусно пахнет!

Пологов расхохотался:

– Вы прелесть!

– Завтра я работаю до шести, значит, в половине восьмого вечера! – назначила деловое свидание Алла и захлопнула дверь.

Пологов постоял немного, задумавшись, а затем ушел, улыбаясь. Он не знал, что из кухни, которая как раз выходила на улицу, Алла внимательно за ним наблюдала.

Прежде чем сесть в ожидавший его «БМВ», Пологов обернулся и поглядел на Аллин дом.

– Мы все равно, Фома, – поделилась с собакой Алла, – марки ему продавать не будем, пусть он хоть всю сирень, какая в Москве имеется, к нам в дом перетаскает.

Назавтра для встречи с Пологовым Алла одолжила у молодой медицинской сестры из ее поликлиники платье, вернее, огрызок платья, потому что в нем плечи оставались голыми, руки тоже оказались без рукавов, вырез впереди достигал морской глубины, а доходило так называемое платье до… в общем, оно едва прикрывало трусики.

Алла погляделась в зеркало и задергала головой:

– Нет, ни за что!

Хотела снять, примерка происходила в комнате у медсестры, но та прикрикнула зло:

– Дура! Дура стоеросовая! Это высокая мода! Это от кутюр!

– От кого? – переспросила Алла. – Я в нем похожа на вокзальную проститутку!