
– Раз я предлагаю столько, – Пологов в азарте собирателя уже говорил лишнее, – значит, стоит еще дороже!
– Нет, – отказалась Алла, – не нужны мне такие космические деньги. Ну квартиру поменяю на лучшую, машину куплю заграничную, ну платьев накуплю ворох, самых наимодных, и тут же меня засекут эти, как их, рэкетиры, а еще ненароком подстрелят. Нет уж, я буду лучше перебиваться на мою грошовую зарплату!
Пологов продолжал убежденно:
– Вовсе не нужно сразу демонстрировать богатство. Я открою вам счет в солидном западном банке, и вы будете брать понемножку.
– Нет, – опять возразила Алла, – во-первых, банки горят, а во-вторых, понемножку – это не в моем характере.
– Хорошо! – У Пологова на каждое возражение находился новый драматургический ход. – Назначу вам ежемесячную выплату, вроде пенсии, скромную, тысяч двадцать в месяц.
– Двадцать тысяч долларов в месяц – это очень скромно! – согласилась Алла. – Можно сказать, пустяки. У нас все население так получает. Но вам уже под шестьдесят, мне тридцать с небольшим, вы, извините, раньше меня умрете, типун мне на язык!
– Я раньше, обещаю! – Ради получения марок Пологов был согласен на все.
– И после вас…
– Так это я предусмотрю, – не сдавался коллекционер, – после меня вам продолжит выплачивать мой единственный наследник. У него ферма по разведению гусей. Он славный малый, помешанный на мотоциклах.
– А вдруг он разобьется на мотоцикле? – упрямилась Алла. – Вы знаете, как называют заядлых мотоциклистов – прощай, Родина! Все! Кончили торги!
Алла схватила со стола кляссеры, понесла обратно в шкаф, шкаф заперла на ключ, оборотилась к Пологову спиной, пряча ключ, чтоб он не заметил, куда именно. Снова повернулась, от резкого движения шаль слетела, и Алла опять стала почти что нагая.
– Дорогой Андрей Викторович! Не создана я для миллионов, понимаете?
Пологов не сказал в ответ ничего. Он сделал резкий шаг вперед, наклонился, поцеловал Аллу в плечо, схватил с вешалки пальто, белый шарф и ушел. Эрдель Фома, честно отрабатывая собачью службу, проводил его оглушительным лаем.
