- Бр-р, - дернулась Лилька. - Неужели она такая бесстыжая?

- Вот в этом можешь не сомневаться, - заверила я. - Слушай, Ирочка, она действительно такая или просто дурака валяла?

- Не знаю, - Кривцова поднялась и слегка потянулась. - Мне кажется, что она старается на каждого человека произвести впечатление, а если ей это не удается, то пробует вывести его из себя. Отсюда и эти ужимки, и закатывания глазок, и вздохи, и весьма красноречивые и недвусмысленные взгляды. Может, на самом деле что-то есть, а может, нарочно дразнит гусей. Не знаю. Но я тебя предупредила.

- Бедный Семен, - засмеялась я. - Вот будет для него разочарование, когда она появится у нас в редакции и будет глазеть на женщин.

- Если только она не бисексуалка, - хмыкнула Лилька, - хотя для Гузько и это будет ударом.

- И поделом, - закончила Ирочка. - Этому песику иногда нужно давать по носу.

- Или хорошего пинка, - добавила я. Мы понимающе засмеялись и покинули "Мечту", где за розовыми шелковыми занавесочками осталась дремать сонная продавщица. День у нее, видимо, выдался такой неудачный, кроме нас, ни одного посетителя, а может, напротив, никто не мешал ей смотреть розовые сны.

* * *

Дни проходили за днями, сливаясь в привычную вереницу. Я ходила на работу, регулярно выдавая Илье ожидаемые статьи.

Но что-то у нашего главного поубавилось энтузиазма, и он только кивал: "Хорошо, хорошо", но меня не задерживал. И свои разговоры поучительные оставил, и требования прекратил. В общем, Илюша стал тише воды, ниже травы. Бывало, что кого-то и распекал, но нечасто.

Сотрудники обнахалились и вели вольную жизнь. А для меня все стало однообразным. С утра работа, затем домой, готовить ужин. Вечером приходил Герт и начинал рассказывать, как они записывают альбом да какие при этом примочки используют.