Он поглощал приготовленный ужин с завидной скоростью, а затем перебирался на диван и устраивался перед телевизором. Когда я, вымыв посуду, приходила к нему, он радостно начинал меня лапать. Мы привычно занимались любовью, и он привычно засыпал, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку. До утра я была предоставлена самой себе. Я могла ходить, сидеть, слушать музыку, варить кофе, смотреть телевизор или рыться в Интернете, но Герт спал как убитый, или как бревно, или как убитое бревно, даже практически и не шевелясь во сне. Лишь легкое похрапывание возвещало о том, что он здесь, рядом со мной.

Да, привычная, размеренная жизнь, привычные ритуалы. Может, действительно пора уже свою жизнь привести в порядок, чтобы и было вот так все привычно и предсказуемо? А что? Дом, семья, работа. Хотя работу давно не мешало бы сменить. Иногда наша редакция и все знакомые рожи кажутся невыносимыми до смертной жути. А сидеть где-нибудь в тихом просторном офисе и заниматься какими-нибудь менеджерскими делами...

Менеджерскими... Это если только попроситься менеджером к Герту. За сценическими костюмами присматривать или реквизитом. Но как представишь себе, что по долгу службы надо будет каждый день смотреть на небритые рожи рокеров, которые с жуткого перепоя, смачно разя перегаром, пересыпают свои скудные речи доброй порцией отборного мата... Нет уж, пусть лучше интеллигенты, продажные и не очень журналисты, которые и в пьяном виде могут строить весьма приличные фразы. Нередко их пьяные философские выкладки можно смело превращать в лозунги. Нет, в нашей среде тоже ругаться умеют, но рокеров, похоже, переплюнуть могут только моряки и сапожники. И еще сантехники, которые вообще народ особый.

Я походила по комнате. Герт уже почти час как спал, но меня что-то в сон не тянуло. Решив заварить себе чаю с мятой, я отправилась на кухню. Пока чайник грелся, включила телевизор, может, музыка какая-никакая будет. Была. И еще какая! Всеми любимая певица, появившаяся недавно из сибирского захолустья и сразившая всех наповал своими заморочными текстами, выделывалась на сцене. Меня передернуло. Диана, красивая с ее полуулыбкой, и эта, страшненькая, похожая на запущенного ребенка, но обе одинаково противные. Что-то в них обеих ненастоящее, фальшивое, порочное. Хотя ведь и та, и другая до ужаса нравятся публике. Вот и пойми после этого людей!