Па-ба-луй-тися!

Он стал подпрыгивать. Марфа засмеялась, потом всплакнула, но тут же вытерла слезы и опять засмеялась.

- Хоть бы уж не выдрючивался, господи!.. Ведь смотреть не на что, а туда же.

Антип сиял. Маленькие умные глазки его светились озорным блеском.

Ох, Марфа моя,

Ох, Марфынька,

Укоряешь ты меня за напраслинку!

- А помнишь, Антип, как ты меня в город на ярманку возил? Антип кивнул головой.

Ох, помню, моя,

Помню, Марфынька!

Ох, хаханечки, ха-ха,

Чечевика с викою!

- Дурак же ты, Антип! - ласково сказала Марфа,- Плетешь черт те чего.

Ох, Марфушечка моя,

Радость всенародная...

Марфа так и покатилась:

- Ну, не дурак ли ты, Антип!

Ох, там, ри-та-там,

Ритатушеньки мои!

- Сядь, споем какую-нибудь,- сказала Марфа, вытирая слезы.

Антип слегка запыхался. Улыбаясь, смотрел на Марфу.

- А? А ты говоришь: Антип у тебя плохой!

- Не плохой, а придурковатый,- поправила Марфа.

- Значит, не понимаешь,- сказал Антип, нисколько не обидевшись за такое уточнение. Сел.- Мы могли бы с тобой знаешь как прожить! Душа в душу. Но тебя замучили окаянные деньги. Не сердись, конечно.

- Не деньги меня замучили, а нету их, вот что мучает-то.

- Хватило бы... брось, пожалуйста. Но не будем. Какую желаете, мадемуазельфрау?

- Про Володю-молодца.

- Она тяжелая, ну ее!

- Ничего. Я поплачу хоть маленько,

Ох, не вейти-ися, чайки, над морем,

запел Антип.

Вам некуда, бедненьким, сесть.

Слетайте в Сибирь, край далекий,

Снесите печальну-я весть.

Антип пел задушевно, задумчиво. Точно рассказывал.

Ох, в двенадцать часов темной но-очий

Убили Володю-молодца-а.

Наутро отец с младшим сыном...

Марфа захлюпала.

- Антип, а Антип!., Прости ты меня, если я чем-нибудь тебя обижаю,- проговорила она сквозь слезы.