— Ну, и что ж, Заплатин, — начал Кантаков несколько другим тоном, — весь этот год с хвостиком протянулся там, на родине, весьма туго и однообразно?

— Я все время работал. Что же больше делать, Сергей Павлович? Книги с собой привез, даже лекции захватил. У меня была надежда, что к этому семестру позволят вернуться. Немало и с народом возился, ездил по Волге, жил у раскольников, присматривался ко многому.

— Ну, а уж по части общества, интересных встреч, особенно с женщинами?

Заплатин опустил ресницы — темные и пушистые.

— Или что-нибудь нашлось?

Глазами Кантаков усмехнулся.

— И там ведь не без людей…

— Даже и в женском сословии?

— Что ж… — начал Заплатин, тише звуком и медленнее, — я не скрою от вас… вы такой душевный человек и всегда были со мной по-товарищески, — хоть мы и не однокурсники, Сергей Павлович.

— Да что вы меня как все церемонно величаете, дружище? А мы — товарищи в полном смысле. Не выпить ли по стакану кахетинского?

— Извольте! Здесь не дорого? — Нет, уж я ставлю!

Кантаков спросил карту и выбрал вино.

— Так… Значит, не без встреч?

Глаза его опять заиграли.

За ним водилась репутация человека влюбчивого. Среди интеллигентных женщин он всегда имел большой успех.

— Я не скрою, — начал опять теми же словами Заплатин, все еще не поднимая ресниц. — Там я нашел девушку… из ряду вон… дочь врача. Уже второй год, как кончила гимназию с медалью.

— Красива?

— Очень. Отец болезненный… Вообще неудачник. Матери нет. Она стремится сюда, на курсы.

— На новые?

— Да, Сергей Павлович.