«Вот и первая победа, — думал Зорин, отходя от радиостанции. — Первая! И какая — один против четверых. Хорошо, что воздушный бой над аэродромом проходил. Люди воочию убедились, чего стоят хваленые непобедимые немецкие асы. Нет, это не смелость, это — нахальство. Смел, когда уверен в беззащитности противника. В открытом бою, против мужества, где им устоять…»

Возле посадочного знака к Зорину подошел комиссар.

— Черт возьми, как жаль, Александр Николаевич, что в нашем распоряжении нет орденов. Так и хочется сейчас наградить Колоскова.

— Представим к награде, обязательно получит, — ответил командир полка.

— Безусловно, но, как говорят, хороша ложка к обеду.

— Самолет сел. Пошли, Дмитрий Васильевич, поздравим.

Командир и комиссар поспешили к месту заруливания самолета.

— Сегодня вечером думаю собрать коммунистов, поговорим о первом воздушном бое, — сказал Чугунов.

— Верно, комиссар. Только надо собрать всех. Расскажи о смелости, о долге каждого. Это наше главное оружие, и оно ни при каких условиях не должно отказывать.

— А ты знаешь, Александр Николаевич, вот здесь в 1812 году русская армия под командованием адмирала Чичагова и отряд Платова нанесли сильнейшее поражение французскому арьергарду под командованием маршала Виктора. А сегодня русский летчик Колосков выиграл сражение у немцев. Правда, неплохо? — и комиссар от удовольствия потер ладони.

Первым к экипажу подошел Зорин. Он шагнул к Якову и крепко обнял его.

— От души благодарю.

— Служу Советскому Союзу! — ответил Колосков и счастливо улыбнулся. — Не знаем, как и благодарить вас, товарищ командир, если бы вы не помогли с земли, немец угостил бы нас. У него пушки…

— Вы увлеклись погоней. А волка бьют не гонкой, а уловкой. Помните об этом. Будьте спокойней, осмотрительней. А воспользоваться моим советом вам придется очень скоро. Сейчас опять полетите.