- Чего это вы так разгневались? - неуязвимо удивился Зубаткин, но вдруг посерьёзнел, что-то зацепило его. - Ах да, понятно... Посредственностью командовать удобнее, она послушна, она поперёк не пойдёт, не то что талант. Тот, кто талантлив, тот критикует, у того свои мысли, мнения, он себе цену знает. Если уж на то пошло - да, ему можно прощать! Следовало бы прощать! Потому что талантливый человек, он ради творческих своих достижений жизнь кладёт!

Кузьмин переглянулся с Анчибадзе взглядом соумышленника, хмыкнул.

- ...Тот, кто не хлебнул этого творческого дела, тому никогда не понять, - с вызовом сказал Зубаткин.

Короткие седеющие волосы Кузьмина свалились на лоб, брови нависли, чем-то напоминал он сейчас усталого зубра.

- Ведь ценны результаты... - подождав, сказал Зубаткин. - Вот Яша Колесов жену с детишками бросил, типичный подонок. А какую штуку придумал с ускорителем!

- Ну и что! - закричал Анчибадзе. - Его это не извиняет. С ускорителем не он, так Малышев дошёл бы. У них группа - будь здоров. А то, что он сукин сын, это для меня решает.

О каком Колесове они спорят, Кузьмин не знал. Ему стало скучно. Сколько их перебывало у Кузьмина, таких вот молодых, заносчивых, всезнающих, обо всём имеющих категорические суждения...

- Да, всё относительно, - сказал он невпопад на обращённый к нему вопрос. - Лет десять назад, на Урале, я предложил трансформаторы подвешивать. Бился, доказывал. А потом меня начальником строительства назначили...

Две девушки в коротеньких юбочках прошли мимо, не оглянувшись.

- И что? - спросил Анчибадзе.

- Ничего. Отклонил эту идею.

Анчибадзе выгнул толстые брови, захохотал.

Прозвенел звонок. За соседним столом поднялся седокудрый, величественный, типичный профессор.