Метрдотель поклонился в третий раз.

– Сегодня вечером я уйду от вашей светлости, – сказал он, – но до последней минуты я буду служить вам, как подобает.

И он, пятясь, сделал два шага к двери.

– Что значит «как подобает»? – вскричал маршал. – Имейте в виду, что в моем доме все должно быть так, как подобает мне, – вот как подобает. Я хочу пообедать в четыре часа, и коль скоро я желаю обедать в четыре, то мне не подобает обедать в пять.

– Господин маршал! – сухо отвечал метрдотель. – Я служил экономом у принца де Субиза и управляющим у принца-кардинала Луи де Роана. У первого из них его величество король Французский обедал раз в год; у второго его величество император Австрийский обедал раз в месяц У господина де Субиза король Людовик Пятнадцатый напрасно называл себя бароном де Гонесом – король есть король. У второго из них, то есть у господина де Роана император Иосиф напрасно называл себя графом Пакенштейном – император есть император. Сегодня господин маршал принимает гостя, который напрасно называет себя графом Гаагским, – граф Гаагский все равно остается королем Шведским. И либо сегодня вече ром я покину дворец господина маршала, либо графа Гаагского примут как короля.

– Но ведь это-то я и запрещаю вам, господин упрямец! Граф Гаагский желает соблюсти самое строгое, самое точное инкогнито. Черт возьми! Мне хорошо знакомо ваше глупое тщеславие, повелители салфеток! Не корону вы чтите, а прославляете самих себя за наши денежки!

– Я не думаю, что ваша светлость серьезно говорит со мной о деньгах, – кисло заметил метрдотель.

– Да нет же, нет, – почти смиренно ответил маршал. – Деньги! Кой черт говорит вам о деньгах? Не увиливайте, прошу вас. Повторяю: я не желаю слышать здесь никаких разговоров о короле!