— Разве вы возвращались с лова? — спросил я.

Демидов меня точно не расслышал.

— Я думал, она уехала… Не уехала, зараза.

— Она письма ждет, — вступился я. — От мужа.

— Ребята надо мной регочут, — сказал он. — Полундра, доктор!

Полундра на морском жаргоне означает что-то среднее между «спасайся» и «спасайте». Одним словом, караул!

Незнакомый, рыжебородый Демидов закуривал на улице, а я стоял с рыбой в руке, когда к нам подошла Лиля.

— Сгони квартирантку, Андрей, — сказала она без обиняков и стиснула побелевшие под растрескавшейся помадой губы.

— Чего ты ее боишься? — спросил он, простодушно усмехаясь.

— Ну, до свиданья, — сказал я.

— Побудь, — остановил меня за руку Демидов.

Похоже, я ему был нужен, как прикрытие. Как противоядие против Лили. И Лиля смирилась:

— На берегу не бываешь.

— Рыбу ловим.

— Как бездомный…

— У меня на корабле хорошая каюта есть. Верно, доктор?

— Я не доктор, — сказал я.

— Андрей, — спросила Лиля, — ты никак влюбился?

— Слыхал, доктор?

— Я не доктор! — крикнул я, рванув руку, потому что он все еще держал меня.

— С тремя детьми не каждая от мужа уйдет, — говорила Лиля дрожащим голосом. — Она приманчивая… С характером… И красива… Ой, смотри, Андрей, ты присохнешь, а она уедет, как приехала… Замаешься!

— Уезжает, — сказал Демидов.

— А ты? Да ты хоть глянь на меня! Пойдем ко мне?

Рука у меня заныла, демидовские пальцы сжимали ее так, что клочок сети с лобанами шлепнулся на дорогу, отпугнув крутившуюся рядом кошку.

— Рыбу надо ловить, — поглядев на нее, сказал Демидов. — Шторма идут. Тороплюсь.

И побежал. Что-то с ним делалось неладное.

— Она скоро уедет, — сказал я Лиле, поднимая рыбу с земли.

— Когда? — спросила Лиля.

А разве я знал это?