Дамы, покачивая у самого пола подолами длинных вечерних платьев, медленно плыли по кругу, играя лорнетами. Пахло хорошими духами, в буфете весело хлопали пробки и звенели стаканы.

Верочка давно не была в Петербурге, и теперь эта такая знакомая когда-то ей картина опять вызывала в ней прежнее приподнятое, слегка торжественное настроение спокойного праздника.

Она заметила молодую полную даму, которая, отделившись от круга прогуливающихся, шла, пересекая залу, против движения прямо ей навстречу. Не доходя двух шагов, дама развела руки и прижала их к груди, как бы обнимая ее, хотя и не притрагиваясь. Радостно и удивленно поднимая брови, она подхватила Верочку под руку, смеясь и заглядывая ей в лицо, пошла рядом.

- Пропала! Нигде! Нигде тебя не видать! Где ты скрывалась?

- Да я только сегодня утром приехала. - Прислушиваясь к восклицаниям давно, но мало и не очень приятно знакомой дамы, она с интересом отметила, до чего они похожи на восторженные интонации Людмилы. Кто же кого учит этой фальши? Публика актеров? Наоборот? Или друг друга? А дама продолжала тем же тоном, который она считала светским:

- Ты помнишь? Наши девические мечтания! Как мы во все верили! Решительно во все! Как это было забавно и трогательно! Ну, рассказывай скорей, скорей. Ты опять замужем? Нет! А как же ты теперь живешь?.. Так? помахав кистью руки, она изобразила что-то вроде вспархивающей птички или еще чего-то такого эфемерного. - А я, дорогая, видишь, даже располнела. Теперь это все мне кажется так далеко: мечты о театральной славе. Все эти Лауры, Счастливцевы-Несчастливцевы, Радамесы-Арзамесы... Я стала на мертвый якорь. Да, можешь поздравить, спасибо. Вон он, посмотри. Да ты не туда смотришь, смешно, разве он военный? Ну вот, у буфета, сейчас поднимает руку. Ну, с бутербродом. Видишь?

У буфетной стойки, где собралась солидная компания жующих бородачей, Вера разглядела того, который как раз в эту минуту, осторожно придерживая пальцем кильку, грозившую соскользнуть с половинки крутого яйца, подносил к бороде бутерброд.