— Ну, сиди, — усмехнулся главврач. — Мне не жалко, сиди хоть до самого вечера.

Он сидел за своим столом и читал какие-то инструкции, напечатанные на папиросной бумаге. И Валя отлично видела, что читает он без всякого интереса, потому что она мешает ему. И, наверное, он обдумывает: как бы выгнать эту девчонку из кабинета.

— Ты уйдешь? — спросил он.

— Нет.

Он еще почитал и снова спросил:

— Долго ты еще будешь сидеть?

— Пока не примете, — ответила Валя. — Может быть, до конца войны.

Она сидела на диване и мило улыбалась. Этот большой строгий человек отлично понимает, какая сила привела ее сюда, и он, конечно, думает, что она маленькая своенравная девчонка, которую ничего не стоит припугнуть и выгнать из госпиталя.

Но она докажет, что совсем она не такая. Если уж ей нельзя воевать, то позвольте хоть здесь, в глубоком тылу, отдать все силы для победы над врагом.

Конечно, она не произносила таких громких слов. Она просто так думала. Но ведь у главврача есть и другие дела, и, кроме того, у него есть нервы. Сколько можно смотреть, как на диване сидит худенькая загорелая девчонка и болтает загорелыми в белых царапинах ногами.

Он сказал:

— Я вот сейчас позвоню в твою школу.

— Пожалуйста! — с готовностью согласилась Валя, и в ее глазах заиграли какие-то торжествующие огоньки. Пожалуйста. Телефон 33–15.

— Вот и позвоню, — пригрозил главврач и снял трубку.

Застрекотал телефонный диск. Валя рассеянно ожидала.

— Что ты меня разыгрываешь? Это номер моего телефона. Вот этого.

Валя с улыбкой подтвердила.

— Правильно. Это и была до войны наша школа. А здесь был кабинет директора. А сейчас мы учимся в чужой школе в третью смену. Ночью. Так я вполне могу работать днем.

Он сделал такое скорбное лицо, словно у него вдруг заболели зубы.