— Ну, марш отсюда!

Валя улыбнулась и не сделала ни одного движения.

Тогда главврач позвал какую-то тетку в белом халате. Выслушав приказ главврача, она сказала «есть», и не успела Валя оглянуться, как уже оказалась в полутемном коридорчике. Бороться с ней дальше у тетки не хватило сил.

Потом каждый раз, когда главврач выходил из кабинета или возвращался обратно, он обязательно натыкался на нее. По блеску ее глаз и зубов он догадывался, что она улыбается, и, наверное, ему было совестно за то, что он, такой здоровый, пожилой мужчина, полковник, не может справиться с девчонкой, которая, судя по всему, годилась ему в дочери. А может быть, он именно и вспомнил о своей дочке?

Она не смеялась над ним. Ее улыбка, он это видел, не была насмешливой, скорее заискивающей, но от этого не становилось легче.

Девчонка высидела на подоконнике до поздних летних сумерек.

Вечером главврач вышел в коридорчик и, не говоря ни слова, сунул ей в руки кусок хлеба с маслом. Немеркнущая ее улыбка вспыхнула с новой силой.

— Спасибо! — прошептала Валя.

— Черт знает что такое!.. — прошипел главврач, скрываясь в своем кабинете.

Валя съела хлеб и задремала на подоконнике.

Ее разбудила та самая тетка, которая днем так ловко выставила ее из кабинета. Валя привычно улыбнулась, а тетка теплой рукой обняла ее, и они вместе поплыли по ласковым облакам.

— Где это таких характерных выращивают? — приговаривала тетка. — Против нашего Михаила Васильевича выстояла. Надо же!..

Валя плыла и думала: «Какие сны бывают хорошие».

Потом, как и полагается во сне, все исчезло в теплом тумане. Но когда она проснулась, то оказалось, что все произошло на самом деле, и Михаил Васильевич — главный врач — уже приказал зачислить ее санитаркой в пятую палату. Все мечты сбылись, как во сне.

Конечно, Валю как самую младшую все начали учить уму-разуму. Особенно старались санитарки. Все они были пожилые, и, наверное, им казалось, что их работа здесь самая сложная и что такая девчонка может только все напутать, если за ней не уследишь.