Он протискивался сквозь встречавшую его темную толпу.

– Вилли, – кричали они, – Вилли, что надо делать?

– Вот ружье, – отвечал он. – Вот еще одно, еще… – Он раздавал ружья резкими взмахами рук. – Вот пистолет. Вот дробовик.

Люди столпились так плотно, что казалось: одно огромное черное тысячерукое тело принимает оружие.

– Вилли, Вилли!

Его жена стояла рядом с ним, высокая, примолкшая, мягкий изгиб ее губ выпрямился в тонкую черту, в больших влажных глазах было отчаяние.

– Давай краску! – обратился он к ней.

И она потащила через поле четырехгаллонную банку желтой краски – туда, где только что остановился трамвай со свежим указателем впереди: К МЕСТУ ПОСАДКИ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА. Трамвай был битком набит разговаривающими людьми, они выходили на поле и, спотыкаясь, бежали по траве, устремив взгляд в небо. Женщины с: корзинами, полными припасов, мужчины в соломенных шляпах, без пиджаков. Гудящий трамвай опустел. Вилли вошел в него, поставил банки на пол, открыл их, размешал краску, проверил кисть, вооружился шаблоном и вскарабкался на скамейку.

– Эй, вы! – За его спиной, гремя разменной мелочью, стоял кондуктор. – Что это вы затеяли? Слезайте!

– Будто не видишь! Не горячись.

И Вилли обмакнул кисть в желтую краску. Он намалевал "Д", "Л" и "Я", со зловещим упоением отдаваясь своей работе. Когда он кончил, кондуктор, прищурясь, прочел блестящие желтые слова: ДЛЯ БЕЛЫХ – ЗАДНИЕ СКАМЕЙКИ.

Он прочел снова. ДЛЯ БЕЛЫХ… Он моргнул. ЗАДНИЕ СКАМЕЙКИ. Кондуктор поглядел на Вилли и засмеялся.

– Ну как, это тебя устраивает? – спросил Вилли, слезая вниз.

И кондуктор ответил:

– В самый раз, сэр.

Хэтти, скрестив руки на груди, глядела снаружи на надпись.

Вилли вернулся к толпе, которая продолжала расти.

Он взобрался на ящик.