– Кто я – никакой роли не играет, – сказал он. – Все равно мое имя вам ничего не скажет. И я не знаю ваших имен. Представимся после. – Он помолчал, закрыв глаза, потом продолжал: – Двадцать лет назад вы покинули Землю. Это очень долгий срок. Он больше похож на двадцать столетий, столько произошло за это время. После вашего отлета разразилась война. – Он медленно кивнул. – Да-да, большая война. Третья мировая. Она длилась долго. До прошлого года. Мы бомбили все города мира. Мы разрушили Нью-Йорк и Лондон, Москву и Париж, Шанхай, Бомбей, Александрию. Мы все превратили в развалины. А покончив с большими городами, принялись за маленькие, подвергли их атомной бомбардировке и сожгли.

И он стал перечислять города, поселки, улицы. И по мере того как он перечислял, над толпой рос гул.

– Мы разрушили Натчез…

Бормотание.

– Коламбас в штате Джорджия…

Опять бормотание.

– Сожгли Новый Орлеан…

Вздох.

– И Атланту…

Еще вздох.

– Начисто уничтожили Гринуотэр, штат Алабама…

Голова Вилли Джонсона дернулась, его рот приоткрылся.

Хэтти заметила это, заметила, как в его темных глазах мелькнуло воспоминание.

– Ничего не осталось, – говорил очень медленно старик у входа в ракету. – Хлопковые поля сожжены.

– О!.. – отозвались все.

– Прядильные фабрики взорваны…

– О!..

– Заводы заражены радиоактивностью – все заражено.

Дороги, фермы, продовольствие сплошь радиоактивны. Все…

И он продолжал называть города и поселки.

– Тампа.

– Моя родина, – прошептал кто-то.

– Фултон.

– Наш город, – произнес другой.

– Мемфис.

– Мемфис? Сожгли Мемфис? – потрясенный голос.

– Мемфис взорван.

– Четвертая стрит в Мемфисе?

– Весь город.

Безразличие улетучилось. Нахлынули воспоминания двадцатилетней давности. Города и поселки, деревья и кирпичные дома, вывески, церкви, знакомые магазины – все всплыло на поверхность из тайников памяти сгрудившихся людей.