Ближе к корме, на бизань-марсе, командовал сержант Хэген. Под его началом находились стрелки из морской пехоты. На фоне смоленой пеньки такелажа их алые мундиры являлись единственным ярким пятном. Опустив взор, Натаниэль мог без помех разглядеть палубу: ее приготовили к бою, грот и бизань были взяты на гитовы. Он видел Хоупа и лейтенанта Дево, вместе с пожилым штурманом стоящих рядом с рулевыми во главе с квартимейстером. Неподалеку от них держалась стайка мичманов и штурманских помощников: они могли потребоваться для передачи сообщений или подъема сигналов. Помимо синих мундиров на корме виднелись и красные: Вилер, неотразимый благодаря начищенному мундиру, бардовой перевязи и блестящему воротнику, стоял с кортиком наголо. Он небрежно зажал его под мышкой, но холодный блеск стали не давал забыть, что это смертоносное оружие. Не то что ясеневый прут, который играл роль шпаги во время мальчишеских игр Дринкуотера. Натаниэль не слишком думал о смерти и возможных опасностях. Сначала его мучил страх перед падением с мачты, но он сумел его преодолеть. Но что если ядро собьет мачту, например, фок? Мичман снова поглядел вниз, на сети, растянутые над палубой, чтобы защитить расчеты орудий от падающих обломков и перебитых канатов. Сейчас пушкари без дела слонялись возле своих орудий. На главной палубе, почти вне поля зрения Натаниэля, под световым люком на главной палубе, вели беседу второй и третий лейтенанты. Ожидая, когда им предстоит командовать вверенными батареями, они болтали с подчеркнутой развязностью.

Если не считать поскрипывания корпуса, шума ветра и воды, рассекаемой форштевнем, «Циклоп» был погружен в тишину. Более двух с половиной сотен людей напряженно ждали, как и команды других кораблей флота. В час пополудни на «Бедфорде» выстрелила пушка, привлекая внимание «Сэндвича», а на его марселе отдали шкоты. Для тех, кто находился далеко, этот трепещущий марсель означал, что час пробил, и вражеский флот появился в поле зрения.