Капитан повернулся и столкнулся с худой фигурой, спешащей на корму.

– П… прошу прощения, сэр.

Дринкуотер вскинул руку к головному убору.

– Ну?

– Отмель в миле под ветром, сэр.

С минуту Хоуп пристально вглядывался в лицо юноши. Экзамен его удовлетворил. – Благодарю вас, мистер…

– Дринкуотер, сэр.

– Именно. Оставайтесь при мне: мой посыльный убит, – и капитан кивнул на останки мичмана, выполнявшего ранее эту роль. Парню шел двадцать второй год.

При виде изувеченного тела Дринкуотер почувствовал себя дурно. Он замерз и жутко проголодался. Его пугала мысль, что фрегату предстоит маневрировать поблизости от терпящего бедствие «испанца», опасно приближаясь к мели …

– Первый лейтенант где-то на батарейной палубе, узнайте, как долго он еще там пробудет.

Ошалевший мичман побежал исполнять приказание. Внизу, на темной батарейной палубе кипела работа. Около сотни канониров тянули на корму тяжелый канат. Там Дринкуотер и обнаружил первого лейтенанта, и передал ему сообщение. Дево хмыкнул, потом бросил через плечо:

– За мной.

Вместе они поднялись на квартердек.

– Почти готово, сэр, – доложил Дево капитану, стоящему у гакаборта. Он вытащил кортик, перерубил лаглинь в месте соединения с лагом и подозвал к себе Дринкуотера.

– Смотай его для броска, парнишка, – и он показал на длинный лаглинь, уложенный в бухту. На мгновение юноша растерялся, потом, припомнив, как это делал Тригембо, принялся сматывать линь. Дево поторапливал группу моряков, несущих на корму бухту четырехдюймового троса. Перевесившись через гакаборт, первый лейтенант свесил один конец троса и закричал кому-то внизу. Конец был подхвачен, втянут внутрь и привязан к толстому канату. Дево выпрямился. Один из моряков привязал к другому концу четырехдюймового троса тонкий лаглинь. Дево выглядел довольным.

– Бэньярд, – обратился он к матросу. – По моей команде забросишь его испанцам.