Теперь могучие испанские линкоры стояли на якоре. «Фениксу» предстояло остаться в Гибралтаре, а остальных ждал путь в Англию. Их присутствие изрядно укрепило дух находящегося в затруднительном положении гарнизона генерала Элиота, и заставило осаждающих серьезно призадуматься. Следом за флотом в гавань вошли транспорты, и сухопутные офицеры получили возможность угостить обедом своих морских коллег. Впрочем мичманам, уж по крайней мере, с «Циклопа», обеды на берегу не светили, и им приходилось довольствоваться жестким гороховым пудингом и солониной.

Во время стоянки в Гибралтаре «Циклоп» чувствовал себя счастливым кораблем. Его вклад в победу флота был значительным, а полученный опыт сделал из экипажа настоящую команду. Потери же оказались сравнительно невелики: четверо убитых и двадцать один раненый, по большей части щепами или обломками рангоута. Каждое утро, едва звучала побудка, все без исключения «циклоповцы» обращали взоры на «Санта-Тересу». Испанский фрегат служил теперь их собственным, особым знаком отличия.

Матросы с подъемом работали над устранением полученных «Циклопом» повреждений. Эта работа нравилась Дринкуотеру. Его первоначальные навыки морского дела быстро развивались, пока он знакомился с высоким искусством оснащения корабля, а когда лейтенант Дево переключился на «Санта-Тересу», это познание продвинулось еще дальше. После их совместной вылазки на захваченный фрегат Дево проникся симпатией к Дринкуотеру. В оправившемся от своей слабости юноше первый лейтенант нашел толкового и старательного помощника – если его вовремя покормить.

Команда «Циклопа» не жалела сил, исправляя повреждения, причиненные «Санта-Тересе» их же пушками, так чтобы фрегат предстал перед призовым судом в самом лучшем виде. Сей высочайший орган, заседавший под председательством Адама Дункана, вице-адмирала во флоте Родни, производил предварительную оценку состояния призов прежде чем отправить пригодные в Англию. Зная о грядущем испытании, моряки работали с яростной энергией.