Такая занятость экипажа «Циклопа» подразумевала, что мичманы часто находились в отсутствии и редко собирались вместе на борту фрегата. Впервые Дринкуотер почувствовал относительную свободу от Морриса. При такой нагрузке старшим мичманам представлялось совсем немного возможностей потиранить своих младших собратьев. Предвкушение огромной суммы призовых денег действовало на всех как наркотик, и даже такой извращенный тип как Моррис отчасти поддался общему воодушевлению.

И тут, в один злополучный для Дринкуотера момент, все это блаженство закончилось.

«Циклоп» стоял в Гибралтаре одиннадцать дней. Повреждения были исправлены, и работы на «Санта-Тересе» тоже подходили к концу. Подошло время ставить на нее новые стеньги. Для работы на талях и блоках Дево перевел на борт «испанца» почти весь экипаж «Циклопа». На рангоутных работах были заняты все как один – и марсовые и шкафутные, и баковые, и канониры, и морская пехота.

Капитан Хоуп вместе с лейтенантом Кином отправился на берег, и на палубе осталась лишь горстка людей во главе со штурманом. Свободные от вахты спали или отдыхали внизу. На корабле царила атмосфера блаженной дремы, следуя которой мистер Блэкмор и хирург Эпплби уютно расположились на квартердеке, восстанавливая потраченные недавними хлопотами силы.

Дринкуотера отправили на баркасе передать распоряжения по походному ордеру на дюжину транспортных судов, стоящих в дальней бухте. Им предстояло отправиться в Порт-Маон, а «Циклопу» – сопровождать их. Возвращаясь на «Циклоп», он проходил мимо «Санта-Тересы». Над спокойной водой бухты плыли звуки скрипки О’Молли. Было видно, что на борту кипит работа. Слышался скрип блоков, с помощью которых на две заново установленные мачты поднимали тяжелые стеньги. Пока баркас огибал корму фрегата, Дринкуотер помахал мичману Билу. Висящий под британским посрамленный красно-желтый испанский флаг почти обмел гребцов в шлюпке. Дринкуотер направил баркас к грот-русленю «Циклопа».