Похоже было, что на сей раз худшие мои опасения сбывались. Я склонялся свалить всю вину на Хукуйника, ибо в который уже раз давал себе слово избегать собираемых им компаний, но чувствовал, что в данном случае далек от правоты. Ведь все началось с разговора с Алиной, а Хукуйник буквально перед тем, как ей звонить, крыл несчастную последними словами, называя истеричкой, неврастеничкой и шизофреничкой (с чем я все больше и больше теперь соглашался), но все его речи, естественно, не возымели действия, потому как такой уж я человек! стоит мне снять трубку и услышать, как она говорит женским голосом, - все, рассудок потерян. Именно это и произошло. Милым голоском и манерой тарахтеть, словно машинка для стрижки газонов, далекая Алина выбивала из моей головы последние искры разума. Да и предложения ее как нельзя более соответствовали моим самым сокровенным мечтам. Через пять минут после начала разговора она обронила какую-то весьма вольную фразу - и моя оборона расстроилась; стоило невидимой Алине радостно взвизгнуть в предвкушении "купания голенькими" - смутились и наступательные силы, а когда голос в трубке с ходу назначил место встречи - "и мы поедем вдвоем, только вдвоем!" - я безоговорочно капитулировал.

Однако, несмотря на позорно быструю сдачу позиций, посмею отдать себе должное: едва я положил трубку и потер влажные ладони, в голове моей опарышами зашевелились сомнения. Собственно говоря, это было обычной защитной реакцией организма, подготовкой его к разочарованию... но эхо проклятого голоса упрямо гуляло по извилинам, и я докатился до того, что заявил Хукуйнику: не потерплю никакого вмешательства с его стороны, поскольку Алина наболтала достаточно, чтобы считаться отныне моей, а не его "женой". Хукуйник не стал возражать - напротив, он, казалось, был весьма удовлетворен моими словами, так как лично для себя припас другую и не жаждал видеть меня перебегающим путь.

Маленькое отступление о Мише Хукуйнике. Он был в полном смысле слова бесперспективным человеком.