Я с неизменными завистью и презрением наблюдал, как этот субъект убивает время, обсасывая и смакуя убийство. Он был единственный из моих друзей и знакомых, способный провести в любимой забегаловке целый день и за весь день этот выцедить одну только чашечку кофе. Удовольствие, которое он получал от этого занятия, было мне недоступно. Думаю, что вопреки его гневным возражениям, ему нравилось тамошнее общество, состоявшее из словоблудов-бездельников, не ставивших Хукуйника ни во что. Я бился за душу друга как только мог, разъясняя ему истинные настроения его приятелей, но он утверждал, будто презирает их не меньше, если не больше. В таком случае этот человек явно стоял на одной из последних ступеней деградации, ибо как можно иначе испрашивать гривенники на кофе у людей, видящих в тебе не более чем таракана?

Хукуйнику нравилось выглядеть как можно безобразнее. Для достижения этой (единственной, пожалуй) своей цели у него имелся большой выбор средств - например, не мыться. Порою, правда, он ухитрялся обнаружить одному ему ведомую грань, за которой даже для него покоилось нечто недопустимое. В этом случае он мыл голову, а то и шею, и если собирался в гости, сбривал щетину, щадя, однако, символические усишки. Как-то со смехом Хукуйник объяснил, что, имеючи усы, человек приобретает очень многое во время выпивки, благо по мере истощения запасов спиртного усы можно обсасывать вновь и вновь, наслаждаясь вкусом двухрублевого нектара.

Вероятно, мой друг был немного помешан, но на припомню случая, чтобы факт этот отразился в буйстве. Иначе что другое можно подумать о человеке, который стоит по колени в воде решительно без штанов, но все же в рубашке, окружен девушками и пьяно зовет на борьбу за мир, или о человеке, шагающем глубокой ночью по пустынному проспекту, без зрителей, будучи запечатан в элегантную тройку и запихнув носки в карман, тогда как ботинки, накрепко связанные шнурками, залихватски переброшены через плечо?

Роста Хукуйник был небольшого, слегка кривоног, щедро волосат, да при этом еще пощелкивал челюстями во время еды. Он не стриг ногтей и, возможно, именно каемочками грязи заслужил расположение Алины... во всяком случае, независимо от того, ч т о это было, интимные отношения завязались с похвальной расторопностью и совершенно угасли к нашему с Алиной разговору.