не уходят: персты напряженнее струн, не уходят: совсем не зажаты колени, не уходят: ведь время погрязнет во тлене, а на улице, Боже! такой колотун...
А на улице дует хакас и пылит и в глаза норовит, обезумевший, вгрызться... В одеяло - с тобой - с головою - укрыться!.. Тише! Слышишь? Уже ничего не болит.
Всё в порядке. Всё будет нормально у нас. Улыбнись виновато, а хочешь - сердито, только нет! - никогда за окно не гляди ты: за окном темнота, колотун и хакас.
9.
Телефонная связь через 3-9132 - и потом... и потом набираю твой номер. В аппарате мерцает тревожный, прерывистый зуммер, и в кабине с тобою стою я один на один.
Я добился ответа. Но что ж не идет разговор? Между нами возникла какая-то вроде препона. По моей ли вине? По твоей? По вине ль телефона? Кто такой он, контакт между нами похитивший вор?
В каталажку его! Под расстрел! Электрический стул подвести под него! Или просто в мешок да и в воду! Так и надо ему, негодяю, мерзавцу, уроду!.. Он, положим, наказан. А я... до утра не заснул.
10.
Жизнь ты моя цыганская, всё ж в тебе что-то есть... Улица Абаканская, дом 66.
Там гостевала девочка лет двадцати двух. Взглянешь на эту девочку, и забирает дух.
Вспомнишь про эту девочку, и полетит душа бабочкой-однодневочкой, кувыркаясь, спеша.
Вспомнишь глаза ее синие, и поди-назови девочку не княгинею, не богиней любви!
Волосы вспомнишь русые, сыплющиеся на лоб, кисти, до боли узкие, и колотит озноб,
словно опять в обнимочку на неметеный пол, словно разлучной немочи час опять подошел...
Прямо вина шампанского выпить - слова прочесть: Улица Абаканская, дом 66.
11.
Я тоже вяжу тебе вещь: она из рифмованных строчек. Пусть где-то рукав покороче, неровная линия плеч,
но ты бесконечно добра, простишь мне иной недостаток: ведь лет эдак целый десяток я спиц этих в руки не брал.