Особо с ним мы не приятельствовали, в сущности, я не очень хорошо и знал его, но теперь, по прошествии многих лет, понимаю, что был он славным парнем. Был...

Трудно привыкнуть думать о человеке в прошедшем времени. И думать, в частности, о том, что там, в далеком, у многих из нас остались неоцененные при жизни люди, которые могли бы стать настоящими друзьями. Порой более верными, чем некоторые из тех, кто здравствует и поныне...

В девятом часу утра я выхожу через нарядный, послевоенной постройки вокзал на площадь.

Как все-таки много значит солнце! Стоило ему чуть пробиться, как разом, вспыхнув, заиграли только что тусклые, неживые снега, взмыло заголубевшее небо и незнакомый, минуту назад серый, невзрачный городок кажется уже удивительно милым и уютным. С разбежавшимися неширокими улочками, заваленными белолобыми сугробами, с теплым запахом печеного хлеба, с монументальной каменной трибуной посреди площади, этой почти неизбежной слабостью районного начальства, наконец, с накатанной дорогой, наглядно свидетельствующей о том, что автотранспорт здесь мирно уживается с гужевым...

Устроившись в гостинице, отправляюсь на поиски улицы Веселой. Кто ее так назвал? Почему?.. Или правда сплошь живут на ней счастливые и веселые люди, или просто добрый человек, давший это имя, хотел, чтобы они жили так?..

До Веселой не так уж близко, ничем она от соседних, с более привычными и скучными названиями, не отличается. Все такие же деревянные домики с палисадниками, за которыми под белыми снеговыми шапками пригнулись задубевшие на холоду акации.

У окрашенного охрой парадного и тесовых Борот 93-го номера снег не только расчищен лопатой, но и подметен - ни соринки, ни снежинки, все ободрано редкой жесткой метлой. Хозяйка, а скорее всего хозяин - человек аккуратный, трудолюбивый и, должно быть, немножко скучноватый. Какие же глупости приходят в голову!..

Стучу в обитую войлоком дверь, прислушиваюсь.