Свечи принесли.

- Куда ты вечером, мон-шер?

- Не знаю; а ты?

- Не знаю. В "Сильфиду" не поедешь?

- Нет, братец, надоела.

- И мне, мон-шер, надоела: я десять раз сряду ее видел.

- Я сегодня был у Бобыниных с визитом.

Минуты две молчание. Офицер прошелся по комнате и запел: "Тра-ла-ла, тра-ла-ла!,."

- Кто?

- Катишь Бобынина.

- Да! Ах, я тебе не говорил: мы вчера вечером с Митей таскались, таскались по

Невскому, да и вздумали вдруг зайти к Доминику поужинать… Две бутылки шампанского выпили.

- Катишь мне говорила сегодня - мы с ней долго сидели вдвоем, - что ей скучно, что ей надоели балы. Все, говорит, это вздор, сердце ищет чего-то, и она так страстно посмотрела на меня и потом сказала: "Приезжайте ко мне на днях вечером; я буду одна". Это недурно, братец?

- Гм! Не сыграть ли нам в банчик?..

- Пожалуй… у меня теперь денег нет; впрочем, я сейчас получил письмо от матери из деревни: она пишет, что высылает мне четыре тысячи. Нет ли у тебя рублей двадцати пяти?

Мне только на несколько дней.

- С удовольствием, мон-шер, с удовольствием. Офицер схватился за боковой карман.

- Ах, канальство! бумажник-то я свой позабыл дома! У меня деньги есть: я на прошедшей неделе получил от отца пятьсот рублей карманных… Сыграем же в банчик; если проиграешь, отдашь мне после, если я проиграю, то завтра пришлю. Что время попусту терять? а?

- Разумеется… Гришка, мелки и карты!

- Неигранных карт нет-с, надо сходить в лавочку.

- Ну, подай игранные. Не все ли равно?

Игра началась, мелки пришли в действие, карты загибались и отгибались. Ни Петр

Александрыч, ни офицер не заметили, как пролетело время. Их уж и ко сну клонит. Петр

Александрыч в выигрыше.

- Который час?

Офицер посмотрел на часы.

- Вообрази, мон-шер, три часа.

- О-го! Не перестать ли?