– Аригато.

Для Такэо, воспитанного в традиционной японской семье, любая просьба к чужому человеку была противоестественна. Ведь просящий ставил себя в зависимое положение от того, кто эту просьбу или услугу мог выполнить. Но в эту минуту Такэо был вынужден отбросить эти предрассудки. Ему необходимо было встретиться с генералом Ямаситой и рассказать ему ВСЁ. Ведь на карту было поставлено честное имя «тигра Малайи»…

– Да, господин министр. Позвольте мне вернуться на Филиппины к генералу Ямасите.

Министр понял просьбу майора по-своему.

– Ну что же. Через пять дней туда летит самолёт с деньгами для нашей группы войск. Нам как раз нужен сопровождающий. Но учтите, что шансов долететь не более пятидесяти процентов.

– Благодарю вас, господин министр. Если мне суждено погибнуть, то пусть это случится ради процветания Японии и императора.

– Хорошие слова, господин санса.

Поклонившись, Такэо развернулся на месте и чётким шагом вышел из кабинета министра.

Министр посмотрел вслед ушедшему майору и, когда дверь за ним закрылась, снял трубку с аппарата внутренней связи. Через пять минут в кабинет зашёл помощник министра и, поклонившись, стал записывать в блокнот поручения шефа. Получив все указания, он внимательно посмотрел на министра и услужливо произнес.

– Я всё сделаю, господин министр. Будут ли ещё пожелания?

Шеф посмотрел на подчинённого, как бы раздумывая, говорить ли ему то, о чём он сейчас думал. Выдержав небольшую паузу, министр сдержанно произнёс:

– Я бы не хотел, чтобы Куроки Такэо встретился с Ямаситой.

Помощник хитро посмотрел на начальника.

– Я уверен, господин Кая, что этого не случится.

Поклонившись, помощник вышел из кабинета.

Остановившись возле своего дома, Такэо в нерешительности замер на пороге. Он не был здесь уже пять лет. Единственной ниточкой с домом были письма, которые изредка приходили к нему. А за последние полгода и эта связь оборвалась. Он тихо отодвинул седзи. Сдвигаясь, она сухо ударила своим верхним краем по гирлянде бамбуковых трубок, висевших с внутренней стороны помещения. Глухой звук колокольчиков мягко растворился в темноте короткого тёмного коридора. В доме вкусно пахло рисовой лапшой.