Особенно остро он ощущался, когда после очередного шторма на берег выбрасывало сотни тонн ламинарии, которая больше известна как «морская капуста». Иногда кроме водорослей море выносило туши китов, которые казалось бы, должны разлагаться месяцами, но проходило всего несколько дней, и от туши кита оставался только один остов. Этому способствовали полчища насекомых, скрывающихся под камнями. Обитатели острова называли их «букарями» (хотя, наверное, у них есть другое, научное название). Они были похожи на огромных блох, но только розового цвета. Кроме того что они являлись санитарами прибойной полосы, у них было и другое, не менее ценное качество. Эти насекомые были отличной приманкой при ловле форели или гольца на удочку в речке Фонтанке, которая протекала в ста пятидесяти метрах от заставы.

Рядом с Охотским морем кипела своя жизнь. Чаще всего здесь можно было увидеть нерп. У них было прекрасное обоняние и слух, поэтому еще задолго до приближения наряда пограничников они спешили к морю, смешно перебирая по камням своими ластами. Отплыв на безопасное расстояние, нерпы наблюдали за людьми, высунув свои усатые морды над водой. Но иногда они устремлялись к берегу или выступающим над водой большим камням, невзирая на присутствие людей. Это означало только одно: где-то недалеко вышла на охоту стая касаток. И действительно, через некоторое время можно было увидеть вблизи от берега их высокие чёрные плавники в момент, когда они делали очередной глоток воздуха.

Но самым интересным животным был калан. Он был похож на выдру, и для пограничников встретить его было большой удачей. Почти в каждый наряд в нарушение инструкции бойцы таскали с собой фотоаппарат «Смена-8» для того, чтобы снять на плёнку калана или сивуча для дембельского альбома.

Наряд уже отошёл от заставы на пять километров, когда старший сержант Иваненков, шедший в двадцати метрах впереди Умелова, поднял руку и сделал жест подойти ближе.

– Валер, что-то случилось? – спросил Олег.