Стоя на мостике «Ройё-Мару», Куроки Такэо пытался разглядеть в бинокль остров и фрегат-эсминец, ушедший к Матуа более двух часов назад. Низкая облачность и туман по-прежнему мешали это сделать. Дежурный принёс радиограмму и, поклонившись, передал её майору. Такэо быстро пробежался по ней глазами, резко протянул радиограмму капитану и, повернув голову в сторону острова, глухо произнёс.

– В двух километрах от берега подводная лодка противника атаковала «Ишигаки». Эсминец погиб.

В воздухе повисло тревожное молчание.

– Режим тишины сохраняется ещё на два часа, потом идём к острову, – добавил майор и направился к себе в каюту.

Подводная лодка «Херринг» уже три часа полным ходом шла в надводном положении к югу в открытый океан. Она меняла дислокацию, потому что Забрисски-мл. понимал, что скоро у Матуа могут появиться военные корабли Японии, чтобы найти и уничтожить противника, потопившего эсминец «Ишигаки».

Сейчас, после атаки, он мысленно перебирал всё, что произошло за эти сутки. Было очевидно, что ему опять повезло. Если бы он вовремя не получил информацию, если бы не залёг на грунт и не смог верно рассчитать пересекающийся курс эсминца, то результат противостояния между «Ишигаки» и «Херрингом» был бы не в пользу его подлодки.

Поскольку связи с базой в Пёрл-Харбор не было уже несколько дней, командир отдал приказ радисту установить связь с подлодкой «Барб», несущей боевое дежурство южнее.

– Передайте на SS-220: «Японский фрегат-эсминец “Ишигаки” потоплен у острова Матуа. Иду на юг для передислокации. Лейтенант Забрисски-младший».

Через десять минут радист принёс ответную радиограмму. В ней командир «Барба» поздравлял Забрисски-мл. с победой над самым сильным японским противником. Прочитав её, Забрисски-мл. хлопнул себя ладонью по лбу и, пробубнив что-то вроде: «эх чёрт, как я сразу…», громко скомандовал: