Через пятнадцать минут акустик доложил, что одно судно по шуму винтов можно классифицировать как эсминец, а второе – скорее всего транспортное. Ещё через пятнадцать минут акустик докладывал снова.

– Сэр, – вновь докладывал акустик снова, – слышу только один шум винтов. Это эсминец. Пеленг – сто сорок восемь градусов, дальность – семь миль.

Отметив на карте новые координаты, Забрисски-мл. высчитал курс и скорость противника.

– Через тридцать минут цель будет у острова. Всем – готовность «номер один»! – скомандовал он в микрофон громкой связи.

Полчаса, которые эсминец шел к острову, людям на подлодке казались вечностью. Когда же вдруг корпус сильно качнуло взрывом глубоководной бомбы, всем сразу стало немного легче: ожидание конца всегда страшнее, чем сам конец. Следующий взрыв казался ещё мощнее предыдущего. Потом – третий, четвёртый, пятый…

Казалось, что бомбы рвались прямо за стальным корпусом. На самом деле, если бы хоть одна бомба разорвалась рядом с субмариной, подлодка вряд ли смогла бы уцелеть. Во время очередного, особенно мощного взрыва раздался сухой треск, и лодка погрузилась в темноту.

Спустя несколько долгих минут появилось слабое освещение: дежурный электрик включил резервный источник электропитания.

Когда стихли взрывы, дежурный акустик доложил.

– Сэр, шум винтов – справа по борту, дальность – пять кабельтовых.

– Дальность – шесть кабельтовых спереди справа по борту, – вновь рапортовал акустик через две минуты.

Забрисски-мл. понял, что через пять минут эсминец пересечёт траекторию, по которой может всплыть его лодка.

– Внимание! – громко скомандовал он. – Всем отсекам! Начинаем всплытие. Продуть балласт. Средний – вперёд. Торпедному отсеку подготовиться к атаке.

Экипаж мгновенно пришёл в движение. В выражениях лиц подводников, в том, как все работали и двигались, сквозила какая-то радость. Тому была причина. Все восемьдесят три человека, находящихся на лодке, верили в счастливую звезду своего командира Дэвида Забрисски-младшего.