– А это для кого?

– Для командного состава, товарищ лейтенант!

– Сейчас же перелейте в общий котел! Ну-ка, товарищ рядовой, помогите повару, – обратился он к Пятницкому.

Петр растерянно переминался с ноги на ногу. Выручил повар:

– Нельзя, товарищ лейтенант. Приказ комбата имеется.

– Я – замполит батальона. Приказываю перелить!

И глянул сначала на повара, потом на Пятницкого такими колючими глазами, что они молча подошли к котлу и опрокинули его содержимое в походную солдатскую кухню. Петру, правда, показалось, что замполит прав, что так справедливее – он уже слыхал ехидные шуточки солдат на этот счет. Неприятно, конечно, слышать такое, да еще о боевом командире, который осколками да пулями изрешечен. Но ведь каждому рот не заткнешь. Верно, правда, и другое – сейчас кормить комбата надо получше. Из госпиталя только вчера, быстро устает. Солдату житуха, отзанимался – да и на бок, а комбат сидит до полуночи, к завтрашнему дню готовится.

И вот теперь в предчувствии неприятности – кто-кто, а он-то знает вспыльчивый характер комбата! – медленно режет хлеб.

Неустроев взял ложку, зачерпнул. И недоуменно уставился на ординарца.

– Что это?

– Из солдатского котла, товарищ капитан.

– То есть как?

– Приказали.

– Кто приказал? – повысил комбат голос.

Пятницкий молчал, испытывая такое чувство, будто сам в чем-то провинился.

– Кто приказал, спрашиваю?!

В это время вошел тот самый лейтенант и вместо доклада сказал:

– Я приказал, товарищ капитан.

Неустроев встал.

– Кто вы такой, лейтенант? И почему вошли без разрешения?

– Я – ваш замполит. Лейтенант Берест Алексей Прокофьевич.

Лейтенант высокого роста, почти под самый потолок землянки, плечистый. Капитан перед ним – мальчик!

– Очень приятно, – скрывая раздражение, кивнул Неустроев.