Петр затаился в уголке, у телефона. Что-то будет!

– Зачем же усложнять простое дело, товарищ капитан? Если хотите, я лишь проявил заботу об авторитете командного состава батальона. Не больше.

– У вас что, горело? Не могли сначала со мной поговорить? – по-прежнему резко спросил Неустроев. Но чувствовалось, что он уже сбавляет в тоне. – Можно было решить и иным путем! – уже без всякого раздражения, но все еще ворчливо произнес комбат.

– Не мог, товарищ капитан, не мог. Уж такой у меня характер.

Неустроев задумался: «Угловатый замполит попался, но, видать, прямой и твердый. Стычки, наверное, будут…»

Только теперь заметил, что лейтенант стоит.

– Садитесь, в ногах правды нет. Петр Николаевич, неси-ка еще котелок. Обедать будем…

Пятницкий облегченно вздохнул, подошел к столу, снял крышку со своего котелка.

– Ешьте, товарищ лейтенант, из моего, а я у кухни пообедаю.

Он обрадовался, что есть возможность уйти, оставить офицеров наедине, чтобы они начистоту поговорили и ближе познакомились.

Комбат придирчиво разглядывал Береста. О себе тот рассказывал с легким юмором. Воспитанник детских домов. Нет, он не оговорился, именно детских домов: убегал из многих, ловили и вновь устраивали. Так что он – «плод коллективного воспитания».

Служил в Боровичах. Окончил ленинградскую школу связи. Войну начал в Старой Руссе. Командовал взводом зенитной батареи. На Волховском фронте был парторгом отдельной артиллерийской батареи.

– А к вам прибыл из Военно-политического училища имени Энгельса.

Под разговор незаметно опустели котелки.

– А суп-то солдатский все же не плох, – вдруг рассмеялся Неустроев. Помолчал и уже серьезно произнес: – Думаю, дело у нас пойдет, Алексей Прокофьевич.

Берест почувствовал: комбат говорит откровенно и уже забыл о своей вспышке.

– Уверен, что пойдет, Степан Андреевич, – подтвердил Берест.

Глава вторая